Есть следующий ложный факт. Как в реальной жизни соотносятся случаи неблагодарности детей и несправедливости родителей? Приблизительно равное соотношение, с незначительными, но непринципиальными отклонениями. А в литературе? На каждые сто историй - во всех стилях и жанрах – о неблагодарных детях приходится только одна история о несправедливых родителях. Этот факт я называю ложным, потому что он создан искусственно и намеренно. Все эти книги написаны под родителей и лицами, уже ставшими родителями и забывшими, что они были в роли детей. Начиная с древнерусской «Повести о Горе-Злосчастии» (чтобы не трогать новозаветный сюжет о блудном сыне, который тоже неоднократно обрабатывался) и кончая самыми современными сюжетами – всегда «правда» оказывается на стороне родителей, а социальный протест детей оказывается неудачей. А иногда в целях «оболванивания» детей сюжет моделируется специально и часто в карикатурном виде. Взять хотя бы «Праздник непослушания» С.Михалкова или «Великие холода» С.Прокофьевой (эта книга не случайно отмечена какой-то высокой зарубежной литературной наградой – проблема «оболванивания» детей и манипулирования ими не ограничивается одной страной, она всемирная, что ещё актуальнее становится в условиях глобализации). Я уже не говорю о «Вредных советах» Г.Остера. Все они, в сущности, одно и то же под разными именами – все протесты детей против родительства представлены как изначально мелочная глупость с неблагоприятными последствиями для детей, и последствия эти сразу же исчезают, стоит детям пойти на поклон к родителям. Сотнями появлялись и продолжают появляться книги, где присутствует сюжет-калька – дети начинают поступать не так, как от них требуют родители (или другие взрослые, отношения с которыми более или менее постоянные), и именно в результате этого попадают в непривлекательную ситуацию. Жанр любой – от банального низкопробного рассказа до полурвотной «сказки-воспиталки».
Как-то незаметно я обратил внимание на характерные черты такой прородительской литературы: в этих «сказках на любой случай неповиновения» наказание детям всегда значительно превосходит объём ошибки (собственно, того, что признано ошибкой), а если присутствуют волшебники, выносящие это наказание, они нередко позиционируются как «добрые». Я никогда не принимал такого подхода и часто придумывал альтернативные сюжеты с теми же персонажами, но всегда вводил одного дополнительного: могущественнейшего злого (раз эти – «добрые», он должен быть злым, или точнее, как я понимаю сейчас, Тёмным) колдуна; способного по одному своему желанию изменить описанную ситуацию на противоположную, а ему никто ничего не может сделать против его воли. По-видимому, единственный из таковых, кто подходит под такое описание, - это Пакир, персонаж сказок С.Сухинова. И хотя первое издание сказок Сухинова датируется 1997 годом, я (больше для себя, но это не значит, что не собирался обнародовать) нередко воплощался в такого сверхколдуна, шастал по сказочным сюжетам и изменял их, как захотел. Первой жертвой этого тёмного чародея пала каверинская Фея вежливости и точности (хотя он – или я – перестарался в намерении покарать её – достаточно было сделать её глухонемой, потому что её желания исполнялись, только если они были произнесены вслух), за ней последовали и другие.
К той же категории пропаганды родительства я отношу и новый мультфильм «Коралина в стране кошмаров», где альтернативная семья, на первый взгляд сбывшаяся мечта, оказывается антимечтой. А ссылки на триллеры типа «Дела № 39» - больное воображение их создателей, надеющихся в массовом порядке здоровых сделать больными. Но о пропаганде на экране будет сказано ниже…
Очевидно, только по недосмотру возникают обратные ситуации в детской литературе. Как и многие в нашей стране, я прочитал «Буратино» А.Толстого намного раньше, чем «Пиноккио» К.Коллоди. Последнее – уже в достаточно взрослом возрасте. И сразу сказал, что «Пиноккио» мне не нравится, что предпочитаю «Буратино». Потому что у Коллоди сюжет построен по принципу: если слушаться взрослых – сюжет развивается хорошо, в противном случае всё становится плохо. У Толстого всё хорошо кончается, как говорится, «не благодаря, а вопреки», пропагандистско-моралистского тона там нет.
И очень немногие из числа взрослых, которые не забывают, что все они когда-то были детьми и пережили какую-то несправедливость, хотят как-то исправить её. Но даже в Интернете на ресурсах «непризнанных авторов» вряд ли можно найти сюжеты нетрадиционные, откровенно противоположные «прородительским». Отчасти и потому, что большинство литераторов является родителями. А родители представляют собой вариант зарвавшихся частных лицах, присваивающих себе функции государства. Я давно понял, что власть взрослых над детьми несоизмеримо огромна, никакой король, президент или диктатор такой власти ни в каком государстве не имеет.
Именно поэтому следует навсегда изгнать строгость из воспитания, а всё поучительное - из литературы. Поучительное как жанр – это прямое или косвенное манипулирование чужим сознанием, а сознание детей взрослые пытаются сформировать «под себя», думая только о двух последствиях – полному контролю над детьми в настоящем и воспроизводству этого порядка в будущем. Потому что единственной целью любой диктатуры, как справедливо указывал русский анархист Бакунин, - это собственное увековечение. Причём независимо от того, в каком государстве и какие конкретные личности правят. Для родительской диктатуры это проявляется невероятно по оголтелости.
Но ведь возможна и другая литература, а если её нет – ещё нет, - то её следует придумать, создавать. И производить в массовом порядке. Я могу назвать несколько примеров нетрадиционных сюжетов на тему детей и родителей.
Например, гибрид сюжетов уже упоминавшегося михалковского «Праздника непослушания» и редко показываемого фильма «Когда казаки плачут». Происходит «революция в масштабах одного отдельно взятого города» (я намерен поработать над этой темой в разных вариантах). Дети, уставшие от противоестественных ограничений, вводимых родителями только ради примитивной родительской потребности в превосходстве, все разом взбунтовались и смяли родительскую диктатуру. Мечта социалистов, упоминавшаяся ещё в «Коммунистическом манифесте» Маркса и Энгельса. Можно развить сюжет и дальше: цель взбунтовавшихся детей – не только освободиться от власти родителей, но и наказать этих родителей!
Или сын либо дочь в результате очередного конфликта уходит из дома и действительно находит «иную семью», подлинное воплощение своей мечты, которая искренне принимает его/её – без какого-либо подвоха, как немедленного, так и в будущем. И он/она либо не вспоминает своих настоящих родителей, либо вспоминает их изредка, да и то - как кошмарный сон.
Или взрослый сын переживает родительское проклятие и уходит от родителей, в результате чего лет через восемь возникает такая ситуация: он добивается счастья, богатства, общественного положения, душевного равновесия и многого другого, чего родители не могли ему дать, а если и могли, то не дали. Обедневшие вконец родители узнают об этом, пытаются судиться с ним, напомнив ему об обязанности содержать их, - и проигрывают процесс с возложением на них судебных издержек, которые они не в состоянии заплатить.
Или такой сюжет на тему не сложившихся жизней. На этот раз главный герой женат, но он не любит свою жену, и не по расчёту женился. На этом браке (который хотели все, кроме него) настояла его мать, буквально одержимая навязчивой идеей женить сына на дочери своей подруги. Сам он терпеть не может ни подругу матери, ни её дочь, а женился только потому, что мать пригрозила ему (мягко говоря) различными материальными и иными неудобствами (хотя в финансовом положении он не только независим от матери, даже наоборот, но что значит экономическая сила при административном бесправии). Теперь он ищет способ отделаться от своей жены (без преступления), более того, он встретил ту, о ком мечтал. При этом просто развестись, чтобы жениться на другой, для него опасно по ряду причин. И он без преступления добивается своего, а мать и бывшая жена остаются ни с чем.
Хотелось бы ещё назвать сюжет. Центральный персонаж мечтает о настоящей любви. Ромео и Джульетта, Тристан и Изольда, Тахир и Зухра и т.п. для него не примеры, а скорее антипримеры, – для всех перечисленных любовь стала гибельной. Нет, его идеалы – Берен и Лютиен («Сильмариллион») или Дариен и Серена («Легенда Серебряного Тысячелетия»), или Корум и Ралина («Повелители Мечей»). Однако чтение или просмотр им подобных сюжетов воспринимается и даже открыто оценивается его родными как ненормальное явление. В репликах «бдядство», «для особо одарённых среди недоразвитых», «это мог выдумать только человек с ненормальной психикой» и др. недостатка нет. Соответствующее отношение и к нему. А между тем ему то и дело снится похожий сон. Кто-то выводит его из кошмаров, и при этом он постоянно слышит женский голос. Кто она? Может, это и есть та любовь, о которой он думает?
Все эти сюжеты реализуемы, особенно для того, кто читал малоизвестное исследование Джанни Родари «Грамматика фантазии».
И я не сомневаюсь, что все эти сюжеты будут обработаны. И мой «Учебник для детей» будет началом нового направления в литературе по вопросам отношений детей и родителей.
Как теперь я понимаю, многочисленные авторы «сказок на любой случай непослушания», которыми эти горе-литераторы и новомодные педагоги-психологи засрали весь Интернет, даже не остерегаются этого. А ведь уже упоминавшийся Г. Остер некогда попытался посмеяться над советскими политизированными учебниками математики с их «задачами про пионеров и субботники», предложив задачи «с противоположной идеологической направленностью». И приём, которым он воспользовался, совершенно нетрудно воспроизвести. Схема этих «педагогических сказок», как же отмечалось, абсолютно одинакова: дети в чём-то отступают от правил, установленных родителями (а известно, что правила пишутся под тех, кто их пишет); далее – явно или неявно - появляется какое-нибудь волшебное существо, так или иначе связанное с этим неповиновением, и неблагоприятные последствия, вызванные его появлением, могут быть устранены только возвратом к послушанию. Эта стандартная схема разработана, например, Ириной Гуриной. Но под какими бы именами (у Гуриной они почти все «говорящие») не появлялись эти придуманные ей злые существа, настоящие имя им одно – Манипуляция. Да, чем не деструктивная манипуляция неокрепшим сознанием детей? А ведь можно прибегнуть к тому приёму, который применил Г.Остер. Представьте себе сказку такого содержания: взрослые постоянно наказывают детей, и за это они попадают в мир, где нет детей (пусть это тоже будет воля какого-нибудь волшебника, особенно если он окажется живущим обычной жизнью и в ней будет представителем ювенальной юстиции, так ненавидимой «новыми церковниками» и большинством родительства). Конец будет аналогичным: после пережитых неприятностей состоится возвращение в свой мир, но после этого незадачливые персонажи этой сказки даже лишний раз прикрикнуть на детей побоятся.
Даже экранизации литературных произведений делаются под родительство как сословие. Самый недавний пример по времени – «Тарас Бульба». С этим фильмом - готов держать пари - в России и бывшем СССР возрастёт родительский беспредел. Потому что нас учили, что Павлик Морозов - это плохо, а Тарас Бульба - это хорошо. Фильм явно снят с таким подтекстом. Мне вспомнился Саня Григорьев из «Двух капитанов» - ещё не лётчик, а только старшеклассник, считавший, что у Гоголя нет положительных персонажей, за исключением Тараса Бульбы. Но я и этого в числе таковых не считаю. Украина уже не та, а Тарас просто не понимает, что патриотизм на хлеб не намажешь, что Украина будет независимой постольку, поскольку ей это позволят великие державы, будь то Речь Посполитая, Османская Порта, Швеция или Московия.
Хотелось бы оригинальную постановку когда-нибудь увидеть, и вот какого рода – с полным отступлением от авторского текста, с точки зрения современного авторского права – «с использованием персонажей». На реплику Тараса: «сам породил, сам и убью», Андрей отвечает «ну, попробуй». Далее следует их поединок на саблях, и Андрей берёт верх и даже наступает поверженному отцу на горло ногой. Хорошо бы ещё изменить хронологию сюжета (казнь Остапа следует раньше, чем поединок Тараса с Андреем), а также семейное положение персонажей (в противоположность гоголевскому оригиналу, Андрей стал бы старшим, Остап – младшим). Я могу показаться циничным, но финал, достойный такого изменения сюжета, должен быть таков: расправа над Тарасом происходит в один день и час с венчанием – разумеется, по католическому обряду – Андрея и дочери воеводы, которая, по возможности, не должна оставаться безымянной, как в оригинале. А может быть и так: Андрей собственноручно факелом зажигает костёр под Тарасом!
Вся эта прородительская литература и прородительский кинематограф подобны современному модному «движению антиглобалистов». Уже я слышал предположение о том, что деятельность антиглобалистов финансируется самими глобалистами. Проверке это не поддаётся, но высказывание это довольно правдоподобно и многое объясняет. Финансируя антиглобалистов, глобалисты одновременно и дают им ложную разрядку, обращая массовый справедливый гнев против всего лишь некоторых - отдельных представителей господствующих классов, и создают карикатуру на революцию, в которой они, разумеется, ну очень не заинтересованы. Так создаётся отталкивающий образ революции и вообще социальных перемен. А то, что пострадает кто-то из «своих» - это «издержки производства», тем более могут пострадать в первую очередь те, кого большинство глобалистов попросту не считает за «своих».
Такая же схема и у родителей, упорно держащихся за свои ранговые отличия и однодневные интересы в ущерб более серьёзному.


Источник: http://www.proza.ru/2011/06/18/256